1896 год. В канун коронации императора Николая в Первопрестольной происходит ужасное событие, которое угрожает сорвать священную церемонию. На первой же странице Эраст Фандорин гибнет... У нас следующий этап перевыпуска фандоринских книжек, которые теперь с "расшифровкой", то есть с авторским послесловием. "Расшифровку" писать мне было приятно и ностальгично. Бойцы вспоминали минувшие дни. Как молоды мы были, как верили в себя (вообще-то не очень). Вот фрагмент: "... В литературном смысле это был мой первый опыт весьма вольного и даже трудноопознаваемого римейка. Потом будут и лобовые, очевидные римейки, вроде "Гамлета", "Чайки" или "Штабс-капитана Рыбникова", но здесь отсылка пока застенчивая, внятная лишь тогдашним читателям журнала "Иностранная литература". В то время я работал там и по должности замглавредактора участвовал в отборе произведений для перевода на русский язык. Плохого мы не брали, только самое лучшее. И я прямо влюбился в роман Кадзуо Исигуро "Остаток дня". Дворецкий Стивенс - квинтэссенция не только всех литературных английских батлеров от Бэрримора до Дживза, но и вообще квинтэссенция английскости. Мне захотелось тоже побыть батлером. (Есть у талантливых произведений искусства такая особенность - читателю хочется самому пожить в создаваемом ими мире). Но только мой Слуга должен быть архетипично русским, решил я. Стал об этом размышлять и пришел к выводу, что английский дворецкий - это кошка, привязанная к дому, а русский - собака, любящая хозяев. Ибо британский этос сакрализует традицию и "родные стены", а русский - душевность. Лично мне живые люди дороже стен, пусть даже родных. И собак я люблю больше, чем кошек - за надежность. Настоящий британский батлер - это Карсон из сериала "Даунтон". Для этого джентльмена (хотя он себя этим неуместным термином ни в коем случае не назовет) достоинство и честь означают идеальное исполнение своего обязанностей. Настоящий французский мажордом - Ватель, заколовшийся шпагой по гастрономической причине. Настоящий русский слуга - Алоизий Егорович Трупп, камер-лакей Николая II, последовавший за своим господином сначала в тюрьму, а затем и в расстрельный подвал. Уверен, что мой Афанасий Степанович поступил бы так же. Насчет мистера Фрейби сомневаюсь. У этой кошки, которая гуляет сама по себе, хозяина нет и быть не может. Под видом Freyby автор изобразил самого себя - это "Акунин", если переключить клавиатуру на латиницу. Мы, мистеры Фрейби, конфуцианцы и живем своей собственной жизнью, умиления перед августейшими особами не испытываем. Но к самураям вроде мистера Зюкина относимся с уважением: что ж, есть на свете и чудаки, выбравшие в качестве своего Дао служение... ". Борис Акунин